– Нашли?
– Нет, – устало сказал Шафиров. – Ничего, кроме этой дурацкой стрелы, которую обнаружил патруль.
– Стрелы?…
– Представляете – арбалетная стрела на необитаемой планете. Теперь я думаю, что её подбросили какие-нибудь шутники. Может, кто-то из ваших, вольных. А мы из-за них…
– Стрела, – хриплым шёпотом повторил Альдиен, тупо глядя сквозь Шафирова. Глаза у него стали чёрными и страшными.
Шафиров невольно встал: его точно тянули за шиворот. Альдиен тряхнул головой и опустил ресницы.
– Спасибо, капитан. Извините, что нарушил Ваш отдых. Конечно, Вам лучше не вспоминать об этом.
– Вы полагаете, мне нет оправданий? – выдавил Шафиров.
– Оправдания найдутся, – после паузы ответил Альдиен. – А если Вам их не хватит, чтобы обуздать совесть – могу отдать Вам свои. Прощайте.
_ _ _
– И тем более нет твоей вины, если она и впрямь летела туда именно за тобой, – убеждал Джарианнон. Фрэй по-прежнему лежал ничком, лицом в скрещённых руках. Джарианнон сел рядом, положил ладонь на его пушистый затылок. – Ну сам рассуди. Раз она вычислила Странников и искала тебя по их следам – рано или поздно она добралась бы и до Румека. А стрела тут ни при чём. Это просто бессмысленная и подлая случайность, Фрэй! Никто не виноват, жизнь не кончена!
– Я виноват. Но жизнь не кончена, – Фрэй повернулся к нему и прошептал, сжав пальцами горло. – Анна дала мне так много, что у меня на всё достанет сил. Даже жить без неё. Я не уйду из мира, дарованного ею. В ней всё сущее. И во всём сущем – она.
Джарианнон заставил себя не возражать. А возразить так хотелось… «Дать что-то -тебе? Поди дотянись до тебя! Кто способен быть для тебя дающим? Кто тебе вровень? Эта маленькая насмешливая толстушка? Она просто вестница Содружества. Она встретилась тебе первой из наших женщин – вот ты и увидел в ней единственную…». Но сейчас перечить ему нельзя. Фрэй и сам поймёт – позже, когда ужас и отчаяние отпустят его, когда он начнёт замечать женщин вокруг -и неизбежно сравнивать.
– Вставай, – Джарианнон протянул ему руку. – Нам пора.
– Куда?
– Куда-нибудь. Снова на Полакс. Или на Дирну. Или на Аксорг – там намечается одно дело с алмазами…
– Извини, Джон. Дела такого рода мне не интересны. Лети один.
– А ты?
– На Румек-три.
– Хочешь убедиться?
– Я не кроткий духом землянин, – Фрэй поверх комбинезона согнул вокруг талии меч. Закрыл его кожаным поясом. Набрал код на пульте доставки. – На любой яд есть противоядие. Нет неуязвимых врагов. Нет неизлечимых болезней. И ошбайр – не исключение. Я избавлю землян от страха перед ним.
Он вынул из камеры доставки цепь, по виду – якорную. Разрезал бластером несколько звеньев, разогнул их и стал собирать цепь в сложные узлы и петли, соединяя звеньями.
– Румек, так Румек, – согласился Джарианнон, с любопытством следя за его тонкими руками. – Я не охотник. Я честный контрабандист и привык иметь дело с гуманоидами, а не с инопланетными чудищами. Но я тебе пригожусь.
– Не сомневаюсь. Но я справлюсь один. Каждому – его дело.
Фрэй выволок из-под дивана свою сумку. Задумался, сидя над ней на корточках. Медленно выговорил:
– Пятнадцать минут.
– Что?…
– Излучение ошбайра разрушает цитоскелет нейронов не сразу. Фронт деградации достигает мозга…
– Это я знаю. Пятнадцать минут – крайний срок.
– А они, улетая, могли видеть её ещё минуты три, не больше. Там же лес.
– Ну и что?
– За десять-двенадцать минут многое может случиться.
Джарианнон присел напротив Фрэя и легонько встряхнул его.
– Не сходи с ума. Её больше нет.
– Но я-то есть. А у меня было меньше шансов.
– Что ж, – помолчав, сказал Джарианнон, – можно допустить, что Хэйно осталась жива. Но тогда я ей не завидую. Да и тебе тоже. Эти три или сколько-то там минут, при скорости деградации…
– Да, – Фрэй выпрямился. – Эта тварь отняла у неё руки.
Джарианнон тоже встал. С сочувствием произнёс:
– Поэтому я на твоём месте предпочёл бы оплакивать её память.
Альдиен поднял на него тёмные, как пепел, глаза и усмехнулся одними губами.
– Поэтому ты не на моём месте. Поэтому Анна – моя жена.
Нэвилл опустил голову, не выдержав его взгляда.
– Удачи тебе, Великий магистр. И не забывай, что у тебя есть коннект-партнёр.
– Вайдзи-ланг-сэй, Одиссей, – ответил Альдиен, коснувшись ладонью его плеча.
_ _ _
– Не бойся меня, хомо, – сказал уртхаид, поднимая плазменный резак.
– Я уже ничего не боюсь, – Анна сложила немеющие губы в улыбку. – Не трудись, лапушка. Я умру и без твоей помощи.
– Эти органы уже мертвы, – уртхаид одним из четырёх длинных трёхпалых хоботов тронул лежащую женщину. – И убивают тебя. Являются ли они жизненно необходимыми?
– Слушай, что ты ко мне пристал?
– Способны ли хомо ощущать боль?
– Мы умеем отрешаться от неё.
– Отрешайся.
Уртхаид без усилий оторвал рукава у её комбинезона. Хобот с резаком приблизился к Анне. Она глубоко вдохнула и стала отрешаться. Получалось не очень: она слишком обессилела. Главное – не допустить болевого шока. И не завопить…
Филира, распластавшаяся у неё на груди, зашевелилась и крепче ухватилась передними лапами за шею хозяйки.
– Ничего, маленькая, – шепнула Анна. – Держись.
– Твёрдый скелет? – озабоченно прогудел уртхаид.
– А ты думал, у нас амбулакральная система?
– Ничего я не думал. К чему мне анатомия гуманоидов? Это нерв?
Анна приподняла голову. Сглотнула: её поташнивало от боли.
– Да.
– Судя по строению, твои конечности не регенерируют.
– Умница ты моя. Всё верно. А тебе-то что? Господи, зачем ты ещё режешь?
– Усердие, тщательность, аккуратность! – провозгласил уртхаид, стремительно орудуя всеми четырьмя хоботами. – Мой долг – сформировать культи здоровыми и эстетичными.
– Особое внимание удели эстетичности!
– Не двигайся, – он придавил её к земле. – Что означают такие звуки?
– Смех, – отдышавшись, пояснила она.
– Терпи, пожалуйста.
Уртхаид извлёк из кожной складки нечто, похожее на огромное желатиновое яйцо. Скусил верхушку и выдавил содержимое на раны.
– Что это? – спросила Анна. Желе, быстро твердея, стягивало и приятно холодило.
– Нам оно коагулирует гемолимфу и стимулирует регенерацию эпителия.
– Думаешь, мне поможет? – с сомнением проговорила она.
– Я бы ответил, маленький хомо, – в его трубном гласе явственно слышалось пренебрежение, – если бы ты сказал, какую конфигурацию имеют аминокислоты твоих белков.
– По классификации Содружества – паи.
– Уртхаиды не входят в Содружество, – отрезал он.
– Если карбоксил вверху, а аминогруппа впереди слева, то боковая цепь внизу сзади.
Уртхаид нагнулся, приблизив большеглазую, гладкую, как у морского льва, башку вплотную к её лицу. Пробасил:
– В таком случае поможет, коллега.
– Кстати, я женского пола.
– Да-а, вижу. Питающие железы увеличены… А откуда у тебя лаатти? Джаргиши не дарят своих симбионтов чужим.
– Джаргиш был моим коннект-партнёром. Но как ты узнал лаатти?
Уртхаид с неожиданной нежностью погладил Филиру по пушистой зелёной спинке. «Осины захотел?» – по-русски пискнула Филира и теснее прижалась к Анне.
– Лаатти узнаешь в любом обличье. Если бы не пси-защита, которую она создаёт, я ничем не смог бы тебе помочь. Твой коннект-партнёр спас тебе подарком жизнь.
– И ты, – Анна снова улыбнулась, глядя в его немигающие тёмные глаза. – Хотя не знаю, радоваться ли этому. Уж очень ты меня обкорнал.
– Я всё сделал, как надо, – обиделся уртхаид. – Я так старался!
– Безусловно. И хомо не сделал бы лучше. Спасибо, коллега.
– Моё имя – Гарамаунт.
– Анна.
– Ты сможешь идти?
– Вряд ли…
Она попыталась сесть. Красные лианы над нею дрогнули и расплылись противным багровым туманом.
_ _ _
– Ты всё-таки ещё ребёнок, – сказала сыну профессор психологии Ролле Раан. – Вечно ты тащишь в дом то кларга с перебитой лапой, то раненого арроба, то больную тси… Но гуманоид – это уже слишком.
– Соплеменники её бросили. А она их спасала.
– Не приписывай гуманоидам наших побуждений. Может быть, её принесли в жертву. Дела гуманоидов нас не касаются, – напомнила Ролле Раан.
– Она меня совсем не боялась, – задумчиво произнёс Гарамаунт, укладывая гуманоидную самочку в бокс. – Смотри, какое крошечное, уязвимое создание. Я могу раздавить её одной ногой. Она умирала и думала, что я хочу добить её. Потом я причинил ей боль. Я изуродовал её. И всё же она смотрела на меня, как смотрел бы уртхаид.
– Что ж, и среди них встречаются ксенофилы. Видишь, у неё лаатти. Значит, и на джаргишей она смотрит, как смотрел бы джаргиш. Интересно было бы понаблюдать за ней. Думаешь, ты сможешь её выходить?
– Это не сложнее, чем заставить пиристов размножаться в неволе, – скромно похвастался Гарамаунт.
